Субъекты права на защиту собственности (часть 2)

Вопрос о понятии жертвы в смысле ст. 34 Конвенции имеет и оборотную сторону, т.е. аспект того, чьи действия могут рассматриваться как нарушение прав, гарантированных Конвенцией. Европейский суд может принимать жалобы от лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав,европейский суд признанных в Конвенции или в протоколах к ней. Таким образом, Суд призван рассматривать нарушения прав со стороны государств – участников Конвенции.

Государство, выступая вовне в лице своих органов, отвечает за действия последних, но не за действия частных лиц: “В соответствии со статьей 34 Конвенции, – говорится в Постановлении Европейского суда по делу “Рейнбах против Российской Федерации”, – Суд может принимать жалобы, в которых утверждается, что имело место нарушение прав, гарантированных Конвенцией, органами государственной власти. Суд не уполномочен рассматривать жалобы против частных лиц и компаний” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Рейнбах против Российской Федерации” (Reynbakh v. Russia) от 29 сентября 2005 г. Жалоба N 23405/03. § 18 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

 

Аналогичный вывод содержится в Постановлении Европейского суда по делу “Боброва против Российской Федерации”: “Частная компания была обязана выплатить заявителю задолженность… согласно Конвенции государство как таковое не несет ответственности по обязательствам частных организаций. Более того, принцип обязательного исполнения судебных решений не может рассматриваться как принуждающий государство заменить собой частное лицо в качестве ответчика по делу о несостоятельности последнего. В настоящем деле обязательство властей Российской Федерации в соответствии со статьей 6 Конвенции было исполнено путем предоставления заявителю права обратиться в службу судебных приставов за принудительным исполнением вынесенного в ее пользу решения суда. Тот факт, что некоторое время судебным приставам это не удавалось, не поднимает вопросов в соответствии с Конвенцией, принимая во внимание обстоятельства данного дела. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Боброва против Российской Федерации” (Bobrova v. Russia) от 17 ноября 2005 г. Жалоба N 24654/03. § 16 – 17 // СПС “Гарант”.

 

Однако ответственность государства не ограничивается только действиями государственных органов. Признавая по одному из рассматриваемых дел неприемлемой часть жалобы заявителя, касающейся выплаты задолженности по заработной плате бывшего работодателя, открытого акционерного общества “Саха Авиалинии”, Европейский суд в качестве обоснования указал, что “должником является частная компания – открытое акционерное общество. Компания не находилась в собственности государства, не осуществляла общественно значимых функций, и по-видимому, государство не имело эффективного контроля над компанией” <1>. Таким образом, даже частная “неправительственная” компания может нести ответственность за нарушение прав, гарантированных Конвенцией, в случае, если компания будет находиться в собственности государства либо будет ему подконтрольна <2>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Рейнбах против Российской Федерации” (Reynbakh v. Russia) от 29 сентября 2005 г. Жалоба N 23405/03. § 18 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

<2> О понятиях правительственной организации (governmental organisation) и неправительственной организации (non-governmental organization) см.: Афанасьев Д. Случаи ответственности государства за деятельность частных компаний и иных юридических лиц (практика Европейского суда по правам человека) // Хозяйство и право. 2009. N 12. С. 16 – 23.

 

В Постановлении Европейского суда по делу “Григорьев и Какаурова против Российской Федерации” предметом рассмотрения стали требования заявителей к производственному объединению “Восток” <1> о присуждении им компенсации за экспроприированное в 1986 г. Иркутским областным советом народных депутатов в публичных интересах имущество: земельный участок, дом и строения, – переданное в 1992 г. данному государственному предприятию. Европейский суд, рассматривая обстоятельства дела, пришел к выводу, что “в соответствии с законодательством Российской Федерации собственник унитарного предприятия сохраняет право собственности на имущество предприятия, утверждает его сделки с этой собственностью, контролирует управление предприятием и принимает решения относительно того, следует ли предприятию продолжать свою деятельность или его необходимо ликвидировать… Соответственно, власти Российской Федерации не продемонстрировали, что государственное предприятие, такое как Федеральное государственное унитарное предприятие “Восток”, пользовалось достаточной институциональной и оперативной независимостью от государства, чтобы последнее не несло ответственность за его действия или бездействие в соответствии с Конвенцией… Европейский суд счел, что государство должно нести ответственность за долги Федерального государственного унитарного предприятия “Восток”… Точно так же государство не может оправдывать неисполнение судебного решения по иску к государственному предприятию ликвидацией этого предприятия” <2>.

——————————–

<1> Впоследствии ФГУП “Восток”.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Григорьев и Какаурова против Российской Федерации” (Grigoryev and Kakaurova v. Russia) от 12 апреля 2007 г. Жалоба N 13820/04. § 35 – 37 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 8; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Шлепкин против Российской Федерации” (Shlepkin v. Russia) от 1 февраля 2007 г. Жалоба N 3046/03. § 24 – 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 10 (предметом жалобы послужили требования заявителя к государственному предприятию “Строительный комплекс” о взыскании невыплаченной суммы компенсации вреда здоровью, причиненного в результате несчастного случая на производстве. – Примеч. Л.С.).

 

Выработанный Европейским судом подход применим в отношении муниципальных предприятий и учреждений, что нашло подтверждение в Постановлении по делу “Яворивская против Российской Федерации”. Обстоятельства дела касались требований заявителя к муниципальному учреждению здравоохранения “Билибинская центральная районная больница” о компенсации вреда, причиненного ненадлежащим лечением. Несмотря на то что в соответствии со ст. 12 Конституции РФ <1> органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти, Европейский суд, аргументируя принятое решение, отметил, что “должником по данному делу является муниципальное учреждение, находящееся в собственности и финансируемое из бюджета муниципальных органов власти. В соответствии с применимым прецедентным правом Европейского суда муниципальные учреждения являются публичными организациями в том отношении, что их деятельность регулируется нормами публичного права и они осуществляют общественно значимые функции, которыми они наделены в соответствии с Конституцией Российской Федерации и другими нормативно-правовыми актами. Европейский суд напомнил, что понятие “государственная организация” распространяется не только на центральные органы государственной власти. В государствах с децентрализованной системой управления данное понятие распространяется на любые органы власти, которые осуществляют общественно значимые функции… Следовательно, Европейский суд счел, что государство несет ответственность за выплату задолженности по судебному решению” <2>.

——————————–

<1> РГ. 1993. 25 дек.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Яворивская против Российской Федерации” (Yavorivskaya v. Russia) от 21 июля 2005 г. Жалоба N 34687/02. § 25 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

 

Примером служит также дело “Гиззатова против Российской Федерации” <1>. Жалоба заявительницы была связана с длительным неисполнением судебных решений, вынесенных в ее пользу, об удовлетворении исковых требований к МУП “Балтачевская райсельхозтехника” о возмещении причиненного вреда здоровью. В ходе рассмотрения жалобы по существу Европейский суд указал, что “власти Российской Федерации не оспаривали ответственность государства в отношении долгов муниципального предприятия, возникших на основании судебных решений, вынесенных в пользу заявителя” <2>. Признав приемлемость жалобы в рамках Конвенции, правоприменитель подтвердил автономный и широкий подход в вопросе защиты прав, гарантированных международным документом.

——————————–

<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Гиззатова против Российской Федерации” (Gizzatova v. Russia) от 13 января 2005 г. Жалоба N 5124/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 7.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Гиззатова против Российской Федерации” (Gizzatova v. Russia) от 13 января 2005 г. Жалоба N 5124/03. § 19 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2005. N 7.

 

В деле “Гладышева против России” <1> заявительница была лишена в судебном порядке государством в лице Департамента жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы приобретенной ею квартиры в связи с тем, что первоначальный собственник (гражданка Е.) в результате мошеннических действий незаконно приватизировала квартиру, принадлежащую на условиях социального найма умершему супругу гражданки Е. В ходе судебного заседания было установлено, что гражданка Е. при приватизации представила поддельное свидетельство о заключении брака. Судом было принято решение о выселении заявительницы без выплаты какой-либо компенсации и предоставления другого жилого помещения даже на условиях социального найма и возврате квартиры г. Москве. Страсбургский суд признал факт нарушения ст. 1 Протокола N 1, отклонив доводы властей о том, что данный спор затрагивает участие государства в частном качестве, а не в публичном: “Ничто не препятствовало властям в установлении подлинности документов Е. до удовлетворения ее требования о регистрации по месту жительства, признания права социального найма и приватизации. Кроме того, последующие сделки в отношении квартиры также требовали легализации со стороны компетентных государственных органов. При таких обстоятельствах риск ошибки со стороны государственного органа должно было нести государство, и ошибки не могли быть устранены за счет заинтересованного лица” <2>.

——————————–

<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Гладышева против Российской Федерации” (Gladysheva v. Russia) от 6 декабря 2011 г. Жалоба N 7097/10 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 5.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Гладышева против Российской Федерации” (Gladysheva v. Russia) от 6 декабря 2011 г. Жалоба N 7097/10 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 5.

 

Учитывая общественную значимость деятельности, осуществляемой лицом, Европейский суд вправе прийти к выводу об ответственности государства за его действия даже в ситуации, если это лицо не является государственным (муниципальным) служащим в рамках национальной правовой системы государства-ответчика.

В деле “Котов против Российской Федерации” <1> заявитель являлся вкладчиком одного из коммерческих банков, в отношении которого была начата процедура банкротства. Заявитель наряду с другими вкладчиками банка относился к категории кредиторов, которые имели право на удовлетворение своих требований преимущественно перед другими кредиторами. Однако комитет кредиторов принял решение о приоритетном удовлетворении требований определенных категорий лиц, не обладавших таким правом в соответствии с действующим законодательством. Решение было исполнено конкурсным управляющим, в результате чего требования заявителя были удовлетворены лишь частично, тогда как значительное число лиц, не обладавших правом на приоритетное погашение задолженности, получили возмещение в полном размере. Действия конкурсного управляющего впоследствии были признаны национальным судом незаконными, однако заявитель не смог получить возмещение, так как какие-либо активы банка на момент принятия судебного решения отсутствовали. Попытки заявителя привлечь к ответственности конкурсного управляющего также не привели к положительному результату. Страсбургский суд подчеркнул, что “государство не может нести ответственность за частную организацию, которая не способна отвечать по своим обязательствам вследствие банкротства” <2>, однако вместе с тем пришел к выводу, что “конкурсный управляющий может рассматриваться в качестве представителя государства, особенно с учетом его правового статуса. Конкурсные управляющие назначаются судом для проведения процедур банкротства под контролем последнего. Они осуществляют публичную власть и наделены обязанностью установления “справедливого равновесия” между требованиями общего интереса и защитой фундаментальных прав лица. Таким образом, на государство может возлагаться ответственность за их действия” <3>.

——————————–

<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Котов против Российской Федерации” (Kotov v. Russia) от 14 января 2010 г. Жалоба N 54522/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 6.

<2> Там же. Европейский суд признал нарушение ст. 1 Протокола N 1 в связи с несоответствием действий конкурсного управляющего требованию законности.

<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Котов против Российской Федерации” (Kotov v. Russia) от 14 января 2010 г. Жалоба N 54522/00 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2010. N 6. Большая Палата Европейского суда признала отсутствие нарушения ст. 1 Протокола N 1 со стороны Российской Федерации (Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2012. N 6).

 

Европейский суд в данной ситуации можно упрекнуть в нивелировании границ частного и публичного. Если включение муниципального уровня власти в “государственный” с учетом наднационального положения Страсбургского суда и задач, стоящих перед ним, вполне оправдано, то отнесение частного института банкротства к сфере публичного права представляется некорректным. Вместе с тем не совсем логичный на первый взгляд подход международного правоприменителя дает возможность по-иному посмотреть на вопрос баланса публичных и частных интересов, разглядев за ним баланс одних лишь частных интересов. Вопрос баланса частных интересов особенно важен для национального правоприменителя, так как, во-первых, подведомственность Европейского суда не позволяет рассматривать данную категорию дел; во-вторых, именно национальная правовая система призвана прежде всего защищать права своих граждан.

Кроме того, позиция международного правоприменителя в деле “Котов против Российской Федерации” актуальна в свете наметившейся в правовой системе Российской Федерации тенденции перехода от административных методов управления в отдельных областях деятельности субъектов гражданского оборота к принципам самоорганизации <1>.

——————————–

<1> Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. N 315-ФЗ “О саморегулируемых организациях” // СЗ РФ. 2007. N 49. Ст. 6076.

Часть1   Часть 2   Часть 3   Часть 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code