Субъекты права на защиту собственности (часть 3)

Государство несет ответственность также в силу так называемой позитивной ответственности, которая характерна для всех статей Конвенции, в том числе для ст. 1 Протокола N 1. европейский судИллюстрацией механизма действия позитивной ответственности государства применительно к отдельным статьям Конвенции служат следующие постановления.

В деле “Тарариева против Российской Федерации” рассматривался вопрос о соблюдении страной-участницей ст. 2 Конвенции в связи с жалобой на нарушение права на жизнь в результате ненадлежащей медицинской помощи, отсутствием эффективного средства правовой защиты в связи с этим, а также нарушением гарантий против бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в отношении лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы.

Европейский суд, рассматривая обстоятельства дела, пришел к выводу, что “первое предложение статьи 2 Конвенции, которое является одним из основополагающих положений Конвенции и закрепляет одну из основных ценностей демократических сообществ, составляющих Совет Европы, требует от государства не только воздерживаться от “умышленного” лишения жизни, но также предпринимать соответствующие действия, направленные на сохранение жизни тех, кто находится под его властью… В отношении осужденных Европейский суд уже отмечал… что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении и власти обязаны их защищать. Государство несет ответственность за любые телесные повреждения, полученные при содержании под стражей, и эта обязанность должна особо строго выполняться в случае смерти заключенного… Эти принципы применимы и в публично-правовой сфере. Позитивная обязанность требует от государства принимать нормы, обязывающие больницы – и частные, и государственные – осуществлять соответствующие меры по защите жизни пациентов. Они также требуют установления эффективной независимой судебной системы, чтобы могла быть установлена причина смерти пациента, находившегося в руках медицинских специалистов – независимо от того, в государственной или частной сфере, – а виновные были бы привлечены к ответственности” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Тарариева против Российской Федерации” (Tarariyeva v. Russia) от 14 декабря 2006 г. Жалоба N 4353/03. § 73 – 74 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 7; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Мастроматтео против Италии” (Mastromatteo v. Italy) от 24 октября 2002 г. Жалоба N 37703/97. ECHR 2002-VIII. § 67 – 68, 89 // СПС “КонсультантПлюс”; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Макаратзис против Греции” (Makaratzis v. Greece) от 20 декабря 2004 г. Жалоба N 50385/99. § 50, 56 // СПС “КонсультантПлюс”; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Трубников против Российской Федерации” (Trubnikov v. Russia) от 5 июля 2005 г. Жалоба N 49790/99. § 68 – 70, 85 – 88 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 2.

 

В другом Постановлении Европейского суда по делу “Байрами против Албании” заявитель утверждал, что неспособность органов власти государства-ответчика принять необходимые меры по возвращению дочери в соответствии со вступившим в силу решением окружного суда о разводе и установлении опеки нарушила его право на уважение семейной жизни, гарантируемое ст. 8 Конвенции.

Европейский суд обратил внимание на то, что “основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольных действий со стороны органов государственной власти. Вдобавок к ней существуют позитивные обязательства, присущие эффективному “уважению” семейной жизни… В связи с обязательством государства по принятию позитивных мер Европейский суд неоднократно устанавливал, что статья 8 Конвенции закрепляет право родителя на принятие мер по воссоединению с ребенком и обязательство национальных органов власти по облегчению подобного воссоединения… В делах относительно исполнения решений в сфере семейного права Европейский суд неоднократно устанавливал то, что решающим является вопрос, приняли ли национальные органы власти все необходимые меры по облегчению исполнения решения, как оно может требовать в условиях каждого особого случая… В подобных случаях адекватность меры должна оцениваться легкостью ее применения, поскольку по прошествии времени могут возникнуть непоправимые последствия в связях между ребенком и родителем, который не живет с ним. Европейский суд отметил, что статья 11 Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. требует от соответствующих судебных или административных органов власти незамедлительных действий в случае обращений по вопросу возврата детей, и любое бездействие, длящееся более шести недель, может дать повод для подачи жалобы по поводу причин задержки… Европейский суд напомнил, что Европейская конвенция должна применяться в соответствии с принципами международного права, в частности с теми, которые связаны с международной защитой прав человека… Следовательно, Европейский суд счел, что позитивные обязательства, возлагаемые на Договаривающиеся государства в соответствии со статьей 8 Конвенции, в вопросах воссоединения родителя со своими детьми должны толковаться в свете Гаагской конвенции от 25 октября 1980 г.” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Байрами против Албании” (Bajrami v. Albania) от 12 декабря 2006 г. Жалоба N 35853/04. § 50 – 55 // СПС “КонсультантПлюс”; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “X и Y против Нидерландов” (X. and Y. v. The Netherlands) от 26 марта 1985 г. Серия А. Т. 91. § 23 // Европейский суд по правам человека: Избранные решения. Т. 1; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Хаттон и другие против Соединенного Королевства” (Hatton and others v. the United Kingdom) от 8 июля 2003 г. Жалоба N 36022/97. ECHR 2003-VIII. § 85, 96 – 98 // СПС “КонсультантПлюс”; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Космопулу против Греции” (Kosmopoulou v. Greece) от 5 февраля 2004 г. Жалоба N 60457/00. § 43 – 45 // СПС “КонсультантПлюс”; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Хаазе против Германии” (Haase v. Germany) от 8 апреля 2004 г. Жалоба N 11057/02. § 84 – 85 // СПС “КонсультантПлюс”; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Кумпэнэ и Мазэре против Румынии” (Cumpana and Mazare v. Romania) от 17 декабря 2004 г. Жалоба N 33348/96. ECHR 2004-XI. § 91, 113 // СПС “КонсультантПлюс”; Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Знаменская против Российской Федерации” (Znamenskaya v. Russia) от 2 июня 2005 г. Жалоба N 77785/01. § 28 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2006. N 8.

 

Позитивные обязательства государства применительно к ст. 11 Конвенции раскрываются в Постановлении Европейского суда по делам “Серенсен против Дании” и “Расмуссен против Дании”, предметом которых явилось существование в Дании соглашений о приеме на работу при условии предварительного вступления в профсоюз, что нарушало, по мнению заявителей, их право на свободу объединений, гарантированное ст. 11 Конвенции.

Международный правоприменитель прежде всего отметил, что “в силу статьи 1 Конвенции каждая из Высоких Договаривающихся Сторон “обеспечивает каждому, находящемуся под [ее] юрисдикцией, права и свободы, определенные в [настоящей] Конвенции”. Исполнение этой основной обязанности может повлечь позитивные обязательства, являющиеся неотъемлемой частью обеспечения эффективного осуществления прав, закрепленных Конвенцией. Таким образом, в рамках статьи 11 Конвенции, хотя основной целью и является защита лица от произвольного вмешательства органов государственной власти в осуществление им своих охраняемых прав, в определенных обстоятельствах национальные власти могут быть вынуждены вмешаться в отношения между частными лицами путем принятия обоснованных и надлежащих мер для обеспечения эффективного осуществления этих прав. в настоящем деле вопросы, которые обжалуют заявители, не касаются прямого вмешательства государства в осуществление ими своих прав. Однако если эти вопросы появятся в результате неспособности властей Дании обеспечить заявителям в рамках внутреннего законодательства их негативное право на свободу объединения, то ответственность властей Дании будет иметь место” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делам “Серенсен против Дании” и “Расмуссен против Дании” (Sorensen v. Denmark and Rasmussen v. Denmark) от 11 января 2006 г. Жалобы N 52562/99, 52620/99. § 57 // СПС “КонсультантПлюс”; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Джавит Ан против Турции” (Djavit An v. Turkey) от 20 февраля 2003 г. Жалоба N 20652/92. § 57 // СПС “КонсультантПлюс”.

 

Иллюстрацией признания позитивных обязательств государства по ст. 1 Протокола N 1 является Постановление Европейского суда по делу “Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции” <1>. Мнение большинства судей с учетом конкретных обстоятельств дела выразилось в следующем: “Подлинное, эффективное осуществление права, охраняемого данной нормой <2>, не зависит от одной лишь обязанности государства не вмешиваться и может требовать обеспечения позитивных мер по защите, особенно если существует прямая связь между мерами, принятия которых заявитель вправе ожидать от государственных органов, и эффективным пользованием его имуществом… В настоящем деле не было сомнений в том, что установленная причинно-следственная связь между грубой небрежностью со стороны государства и смертью людей применялась также и к сносу дома заявителя в результате оползня. По мнению Европейского суда, связанные с этим нарушения являлись не “вмешательством”, а нарушением позитивного обязательства, так как государственные органы и служащие не сделали всего от них зависящего, чтобы защитить имущественные интересы заявителя… Европейский суд… признал, что позитивное обязательство, содержащееся в статье 1 Протокола N 1 к Конвенции, требовало от национальных органов принятия вышеупомянутых мер во избежание разрушения дома заявителя” <3>.

——————————–

<1> Речь идет о жалобе, в которой заявители утверждали, ссылаясь на ст. ст. 2, 8 и 13 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, что национальные органы были виновны в смерти их близких родственников и уничтожении их имущества в результате взрыва метана, произошедшего на муниципальной свалке в районе Юмрание (г. Стамбул).

<2> Имеется в виду ст. 1 Протокола N 1.

<3> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Енерйылдыз (Oneryildiz) против Турции” (Oneryildiz v. Turkey) от 30 ноября 2004 г. Жалоба N 48939/99. ECHR 2004-XII. § 134 – 136 // СПС “КонсультантПлюс”.

 

В деле “Плеханов против Польши” <1> заявители оказались “жертвами” проводимой в Польше административной реформы и противоречивой судебной практики: их иски к муниципалитету о компенсации за осуществленную в 1945 г. национализацию собственности были отклонены по причине предъявления в отношении ненадлежащего ответчика. Международный правоприменитель оценил обстоятельства дела следующим образом: “…серьезные административные реформы в Польше… поставили перед судами задачу определения органа власти, ответственного за исполнение задач переставших функционировать органов… Вопрос ответственности за убытки, причиненные незаконными административными решениями, был совершенно неясен во время рассмотрения иска заявителей и в последующие годы. Хотя расхождения в судебной практике выступают неотъемлемым следствием любой судебной системы… задачей Верховного суда является разрешение таких конфликтов. В настоящем деле вместе с тем даже практика Верховного суда по спорным правовым вопросам не была единообразной. Хотя не вызывает сомнений сложность проблем, с которыми сталкивались суды в результате реформ, тем не менее переложение на заявителей обязанности установления компетентного органа, к которому следует предъявлять иск, и, как результат, лишение их компенсации было несоразмерной мерой… позитивное обязательство государства по оказанию содействия в установлении надлежащего ответчика особенно важно, когда публичный орган несет ответственность за убытки. Представляется, что заявители стали жертвами административных реформ, противоречивой судебной практики и отсутствия правовой определенности и последовательности. Соответственно, государством не соблюдено его позитивное обязательство по обеспечению мер, гарантирующих право заявителей на эффективное использование их имущества, и нарушено “справедливое равновесие” между требованиями публичного интереса и необходимостью защиты права заявителей” <2>.

——————————–

<1> См.: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Плеханов против Польши” (Plechanow v. Poland) от 7 июля 2009 г. Жалоба N 22279/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Плеханов против Польши” (Plechanow v. Poland) от 7 июля 2009 г. Жалоба N 22279/04 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Пантя против Румынии” (Pantea v. Romania) от 3 июня 2003 г. Жалоба N 33343/96. § 194 – 195 // СПС “КонсультантПлюс” (позитивные обязательства государства применительно к ст. 3 Конвенции); Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Клейн и другие против Нидерландов” (Kleyn and others v. the Netherlands) от 6 мая 2003 г. Жалобы N 39343/98, 39651/98, 43147/98, 46664/99. § 176 // СПС “КонсультантПлюс” (позитивные обязательства государства применительно к ст. 6 Конвенции); Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Лейла Шахин против Турции” (Leyla Sahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г. Жалоба N 44774/98. ECHR 2005-XI. § 135 – 137 // СПС “КонсультантПлюс” (позитивные обязательства государства применительно к ст. 2 Протокола N 1).

 

В делах по длительному неисполнению решений, вступивших в законную силу <1>, позиция Европейского суда в вопросе “позитивных обязательств” сводится к тому, что “степень ответственности государства в рамках статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции различается в зависимости от того, является ли должником Высокая Договаривающаяся Сторона по смыслу статьи 34 Конвенции или частное лицо. В первом случае правоприменительная практика Европейского суда исходит из того, что государство должно выполнить соответствующее судебное решение полностью и в срок… Если должником является частное лицо, положение иное, поскольку государство обычно не несет напрямую ответственность по долгам частных лиц и его обязательства по указанным конвенционным положениям сводятся к обеспечению необходимой помощи кредитору при исполнении соответствующих судебных решений о присуждении денежных средств, например, через службу судебных приставов-исполнителей или процедуру банкротства… Таким образом, если власти обязаны действовать, чтобы исполнить судебное решение, и не выполнили своего обязательства, их бездействие может при определенных обстоятельствах повлечь ответственность государства на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции… Задачей Европейского суда в таких случаях является рассмотреть, были ли осуществленные властями меры надлежащими и достаточными и действовали ли власти с усердием при оказании должнику помощи в исполнении судебного решения” <2>.

——————————–

<1> См.: Улетова Г.Д., Малиновский О.Н. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и исполнительное производство в российской правовой системе // Законодательство. 2007. N 1. С. 69 – 74.

<2> Решение Европейского суда по правам человека по вопросу приемлемости по делу “Сергей Данилович Анохин против Российской Федерации” (Sergey Danilovich Anokhin v. Russia) от 31 мая 2007 г. Жалоба N 25867/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 3. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу “Сухорубченко против Российской Федерации” (Sukhorubchenko v. Russia) от 10 февраля 2005 г. Жалоба N 69315/01 // СПС “Гарант”. Заявитель жаловался на лишение его собственности в связи с нарушением национальными судами “разумного срока” для рассмотрения его требований к частной инвестиционной компании о возврате вложенных денежных средств. Европейский суд, отказывая в удовлетворении требований, указал, что “права заявителя на эти денежные средства никогда не оспаривались, но он не мог получить их назад, поскольку инвестиционная компания бесследно исчезла. Европейский суд напомнил, что государство, по общему правилу, не может нести ответственность за действия или бездействие частной компании. Соответственно, чтобы обосновать свою жалобу по вопросу утраты собственности, заявитель должен доказать, что он утратил возможность вернуть вложенные деньги или какую-то их часть и что утрата такой возможности может быть поставлена в вину государству по причине его действий или бездействия” (выделено мной. – Л.С.) (Там же. § 64).

 

Аналогичный подход обнаруживаем в Постановлении по делу “Кесьян против Российской Федерации”. В жалобе, поданной в Европейский суд, заявитель ставил вопрос о нарушении прав по ст. 1 Протокола N 1 в связи с длительной невозможностью исполнения решения национального суда о возвращении автомобиля, конфискованного ранее за нарушение таможенных правил и в период исполнительного производства проданного в нарушение принятой судом обеспечительной меры в виде наложения ареста. Длительность исполнительного производства, по мнению заявителя, была связана с неэффективным осуществлением службой судебных приставов своих должностных обязанностей по исполнению вынесенного судом решения против частного лица.

Международный правоприменитель, рассматривая обстоятельства дела, сослался на позицию, выраженную ранее в Постановлении по делу “Фуклев против Украины”: “В силу статьи 1 Конвенции, Высокие Договаривающиеся Стороны “обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в… Конвенции”. Обязанность обеспечить эффективное соблюдение прав, закрепленных в этом документе, может выражаться в позитивной обязанности государства. При таких обстоятельствах государство не может просто оставаться пассивным и “нет… возможности провести различия между действиями и бездействием”… Что касается права, гарантированного статьей 1 Протокола N 1, эта позитивная обязанность может влечь определенные меры, необходимые для защиты права собственности даже в делах, касающихся судебных споров между частными лицами и компаниями. Это означает, в частности, что государства обязаны обеспечить, чтобы закрепленные в законодательстве процедуры исполнения вступившего в законную силу решения суда… этому соответствовали. Европейский суд полагает, что бездействие судебных приставов и неосуществление национальными судами надлежащего контроля за ситуацией создают постоянную неуверенность в исполнении решения, вынесенного в пользу заявителя, и выплате причитающегося ему долга. Следовательно, заявитель должен справляться с этой неуверенностью в течение продолжительного периода времени… Европейский суд придерживается точки зрения, что характер исполнительного производства, его общая продолжительность и неуверенность, в которой находился заявитель, нарушили “благоприятный баланс”, который должен соблюдаться между вопросами публичного интереса и необходимостью защищать права заявителя на свободное владение собственностью. Следовательно, государство не выполнило свою обязанность обеспечить заявителю эффективное пользование своим правом собственности, гарантированным статьей 1 Протокола N 1″ <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Кесьян против Российской Федерации” (Kesyan v. Russia) от 19 октября 2006 г. Жалоба N 36496/02. § 79 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 5.

Часть1   Часть 2   Часть 3   Часть 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code