Субъекты права на защиту собственности (часть 4)

Основанием позитивной ответственности по ст. 1 Протокола N 1 может служить нарушение ст. 6 Конвенции в части нарушения судом разумного срока <1> для рассмотрения дела, так как государство обязано “соблюдать судебную процедуру, европейский судкоторая должна претворять в жизнь необходимые гарантии судебного разбирательства и которая, при этом, позволит национальным судам эффективно и справедливо разрешать все вопросы между частными лицами” <2>.

——————————–

<1> См.: Филатова М.А. Разумный срок рассмотрения дела и роль суда в его обеспечении // Закон. 2010. N 2. С. 155 – 174.

<2> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Совтрансавто Холдинг” против Украины” (Sovtransavto Holding v. Ukraine) от 2 октября 2003 г. Жалоба N 48553/99. ECHR 2002-VII. § 96 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года. М.: Норма, 2005.

 

Неспособность государства-ответчика в деле “Совтрансавто Холдинг” против Украины” обеспечить права лица на справедливое судебное разбирательство, предметом которого выступили требования об оспаривании ряда решений общего собрания акционеров, принятых в нарушение закона и послуживших причиной того, что доля участия заявителя снизилась с 49% до 20,7% уставного капитала, по мнению Европейского суда, явилась достаточным основанием для признания факта нарушения “справедливого баланса” в рамках ст. 1 Протокола N 1, в связи с тем что “государство не выполнило свое обязательство обеспечения эффективного пользования заявителем его правом собственности” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Совтрансавто Холдинг” против Украины” (Sovtransavto Holding v. Ukraine) от 2 октября 2003 г. Жалоба N 48553/99. ECHR 2002-VII. § 70 // Европейский суд по правам человека и Российская Федерация: Постановления и решения, вынесенные до 1 марта 2004 года. М.: Норма, 2005. Ср. с Постановлением Европейского суда по правам человека по делу “Ольжак против Польши” (Olczak v. Poland) от 7 ноября 2002 г. Жалоба N 30417/96 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2003. N 4.

 

Связь позитивной ответственности государства в рамках ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола N 1 проявляется также в необходимости обеспечения правовых средств защиты нарушенных прав. Так, в Постановлении по делу “Блумберга против Латвии” Европейский суд подчеркнул, что, “даже если вмешательство в имущественные права заявительницы исходит от частных лиц, Европейский суд полагает, что у государства-участника возникают позитивные обязательства по обеспечению правовой системой достаточной защиты имущественных прав и предоставлению адекватных средств правовой защиты для утверждения этих прав. Кроме того, если вмешательство имеет преступный характер, это обязательство требует от властей проведения эффективного уголовного расследования. Это подразумевает не обязательство получить результат, а обязательство принять меры (выделено мной. – Л.С.). С другой стороны, возможность возбуждения гражданско-правового обязательства может предоставить жертве альтернативные средства обеспечения имущественных прав, даже если уголовное преследование не дало положительных результатов. При таких обстоятельствах государство-участник может считаться не исполнившим свои позитивные обязательства, если гражданское требование не имеет перспектив в качестве прямого следствия исключительно серьезных недостатков в осуществлении уголовного расследования” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Блумберга против Латвии” (Blumberga v. Latvia) от 14 октября 2008 г. Жалоба N 70930/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 2; см. также: Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Цехентнер против Австрии” (Zehentner v. Austria) от 16 июля 2009 г. Жалоба N 20082/02 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2009. N 12: “Даже с учетом того, что дело заявительницы затрагивало спор между частными лицами, государство обязано обеспечить сторонам судебные процедуры, предоставляющие необходимые процессуальные гарантии. В этой связи Европейский суд имеет сомнения относительно того, учитывались ли интересы заявительницы при использовании решения о взыскании на сравнительно небольшую сумму, принятого в упрощенном порядке, в качестве основы для принудительной продажи по решению суда недвижимости, имевшей значительную ценность”.

 

Учитывая общественную значимость деятельности, осуществляемой частной компанией, Европейский суд может прийти к выводу о привлечении государства к ответственности за ее действия в силу его позитивной ответственности. В деле “Эвальдссон и другие против Швеции” коллективный договор, заключенный между Шведским союзом строительных рабочих и ассоциацией работодателей “Шведская строительная промышленность”, предусматривал право союза осуществлять мониторинг оплаты труда с возмещением расходов за счет 1,5-процентных отчислений от фонда заработной платы, уплачиваемых работодателями. Последними в национальных судах был поставлен вопрос о несоразмерности отчислений реальным расходам, которые нес союз в целях мониторинга, в связи с чем, по их мнению, фактически имело место финансирование деятельности союза, политические взгляды которого заявителями не разделялись. Европейский суд признал ответственность государства в сложившейся ситуации, указав, что, “поскольку ни один государственный орган не контролировал соблюдение коллективных договоров, предоставляя это участникам рынка труда, удержание сборов можно считать преследующим законную цель в общих интересах, так как инспекционная система была направлена на защиту прав строительных рабочих в целом… Вместе с тем с учетом того, что коллективный договор предусматривал возмещение с помощью сборов лишь действительной стоимости мониторинга, Европейский суд счел, что заявители имели право на информацию, позволявшую удостовериться, что сборы не используются для других целей, особенно с учетом того, что они не поддерживали политическую деятельность союза. Однако доступные им сведения не были достаточны для этого. Хотя государство имеет широкие пределы свободы усмотрения в организации рынка труда, система передачи полномочий регулирования существенных трудовых вопросов независимым организациям требует ответственности последних за свою деятельность. Государство, таким образом, имеет позитивное обязательство защищать интересы заявителей” <1>.

——————————–

<1> Постановление Европейского суда по правам человека по делу “Эвальдссон и другие против Швеции” (Evaldsson and others v. Sweden) от 13 февраля 2007 г. Жалоба N 75252/01 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2007. N 8.

Таким образом, механизм, предусмотренный Конвенцией, рассчитан на ситуации защиты прав граждан и юридических лиц, испытывающих непосредственное нарушение своих прав со стороны государства. Вместе с тем необходимость обеспечения реальности прав, гарантированных Конвенцией, допускает признание лица жертвой нарушения в случае, если в обстоятельствах конкретного дела наличие самого закона достаточно, чтобы лицо испытывало нарушение прав. Такие случаи – исключения, но они подтверждают правило: в вопросе защиты прав и свобод, составляющих в современных правовых системах основу правового статуса личности, судебная власть должна обеспечивать верховенство права <1>, высшим проявлением которого является справедливость <2>.

——————————–

<1> См.: Зорькин В.Д. Ценностный подход в конституционном регулировании прав и свобод // Журнал российского права. 2008. N 12. С. 3 – 14. “Право в своем официальном проявлении предстает в субъективном аспекте как свобода (комплекс прав и свобод), урегулированная законом, а в объективном аспекте – как закон, регулирующий свободу. Движущей целью такого регулирования является утверждение верховенства права как нормы свободы, выраженной в равенстве, или справедливости. В обществе, основанном на принципе верховенства права, закон является формой выражения права, а отнюдь не способом возведения в закон произвола власти” (Там же. С. 9).

<2> “Большинство исследователей определяют справедливость через равенство. Использование же равного подхода к равным в юридическом отношении людям, но не равным в физическом, материальном, социальном отношении, было бы несправедливым. Таким образом, справедливость может проявляться не только в равенстве, но и в неравенстве” (Ведяхин В.М., Галузин А.Ф. Конституционный Суд РФ об общеправовых принципах // Российский юридический журнал. 2009. N 1. С. 181).

 

Страсбургский суд признает свою компетенцию при рассмотрении споров против государств – членов Конвенции. При этом он не связывает возможность применения международного документа с формальными особенностями национального государственного устройства, одинаково признавая ответственность страны-участницы за действия ее органов, наделенных публичными полномочиями, независимо от уровня власти.

Государство отвечает за действия не только носителей публичной власти, но и частных компаний <1> в ситуации, если последние не обладают достаточной организационной, функциональной или финансовой независимостью, в частности, осуществляют общественно значимые функции под эффективным контролем государства или участвуют в реализации властных полномочий.

——————————–

<1> Статья 34 Конвенции использует термин “неправительственная организация”.

Позитивная ответственность государства подразумевает не прямое вмешательство в права лица, а создание государством условий для их беспрепятственной реализации. В условиях отсутствия возможностей для осуществления прав последние становятся иллюзорными, а механизм защиты – недействующим. Особенно ярко данный вывод проявляется в вопросах обеспечения правовых гарантий защиты нарушенных прав, а также исполнения вступивших в законную силу судебных решений. Позитивная ответственность государства позволяет также за соотношением публичных и частных интересов увидеть баланс частных интересов отдельных лиц, так как “одна из составляющих позитивного обязательства – обязанность государства принимать законодательные и подзаконные акты, чтобы обеспечить на практике соблюдение прав частных лиц, закрепленных в Конвенции… другими такими же лицами” <1>.

——————————–

<1> Афанасьев Д. Случаи ответственности государства за деятельность частных компаний и иных юридических лиц (практика Европейского суда по правам человека) // Хозяйство и право. 2009. N 12. С. 23.

Статья 1 Протокола N 1, являясь наднациональной гарантией права собственности, находит свое отражение в конституционном регулировании стран-участниц <1>. Статья 35 Конституции РФ предусматривает, что право частной собственности охраняется законом; каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда; принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения <2>; право наследования гарантируется.

——————————–

<1> 1. Великобритания. Несмотря на ратификацию Конвенции в 1950 г., до 1998 г. Великобритания не инкорпорировала нормы Конвенции в свое внутреннее конституционное законодательство. С принятием Акта о правах человека 1998 г., который составляет часть “писаной” Британской Конституции, это было исправлено. Пункт 1 ст. 1 Акта гласит: “В настоящем Акте выражение “конвенционные права” означает права и основные свободы, закрепленные в… статьях с 1 по 3 Первого протокола” (Конституции зарубежных государств: Учеб. пособие / Сост. сб., пер., авт. введ. и вступ. ст. В.В. Маклаков. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 36).

2. Франция. Декларация прав человека и гражданина от 26 августа 1789 г. является составной частью Конституции Французской Республики от 4 октября 1958 г. Статья 17 Декларации содержит следующее положение: “Так как собственность является неприкосновенным и священным правом, то никто не может быть лишен ее иначе, как в случае установленной законом несомненной общественной необходимости и при условии справедливости и предварительного возмещения” (Там же. С. 119).

3. Германия. Статья 14 Основного закона Федеративной Республики Германия от 23 мая 1949 г. гласит: “Собственность и право наследования гарантируются. Их содержание и пределы устанавливаются законами. Собственность обязывает. Ее использование должно одновременно служить общему благу. Отчуждение собственности допускается только для общего блага. Оно может производиться только законом или на основе закона, регулирующего вид и размеры возмещения. Возмещение должно определяться со справедливым учетом общих интересов и интересов сторон. В случае споров о размерах возмещения оно может устанавливаться в судах общей юрисдикции” (Там же. С. 170 – 171).

4. Италия. Статья 42 Конституции Итальянской Республики от 27 декабря 1947 г. устанавливает: “Собственность может быть государственной или частной. Экономические блага принадлежат государству, обществам или частным лицам. Частная собственность признается и гарантируется законом, который определяет способы ее приобретения и пользования, а также ее пределы с целью обеспечения ее социальной функции и доступности для всех. В предусмотренных законом случаях частная собственность может быть отчуждаема в общих интересах при условии выплаты компенсации. Закон устанавливает правила и пределы наследования по закону и по завещанию, а также права государства в отношении наследственных имуществ” (Там же. С. 278).

5. США (не являются участниками Конвенции). Поправка V к Конституции Соединенных Штатов Америки от 17 сентября 1787 г. гласит: “…никакая частная собственность не должна отбираться для общественного пользования без справедливого вознаграждения” (Там же. С. 563 – 564).

6. Япония (не является участницей Конвенции). Статья 29 Конституции Японии от 3 мая 1947 г. содержит следующее положение: “Право собственности не должно нарушаться. Право собственности определяется законом с тем, чтобы оно не противоречило общественному благосостоянию. Частное имущество может быть использовано в публичных интересах за справедливую компенсацию” (Там же. С. 605).

<2> В соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 30 июня 2006 г. N 8-П передача в рамках процесса разграничения собственности имущества, находящегося в федеральной собственности, в собственность субъектов РФ, равно как передача имущества, находящегося в собственности субъектов РФ, в федеральную собственность не является допускаемым в силу ст. 35 Конституции РФ принудительным отчуждением имущества для государственных нужд, предполагающим предварительное и равноценное возмещение.

В соответствии с ч. ч. 4 – 5 ст. 125 Конституции РФ и п. п. 3 – 4 ч. 1 ст. 3 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ “О Конституционном Суде Российской Федерации” <1> в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции РФ на всей ее территории только Конституционный Суд РФ уполномочен проверять конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, а также давать официальное толкование Конституции РФ <2>.

——————————–

<1> СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447.

<2> О роли Конституционного Суда РФ см.: Верещагин А.Н. Является ли Конституционный Суд “негативным законодателем”? // Закон. 2010. N 1. С. 185 – 192; Ведяхин В.М., Галузин А.Ф. Указ. соч. С. 180 – 186; Коротеев К.Н. Правовые позиции Конституционного Суда РФ: элемент процесса или норма права // Закон. 2009. N 9. С. 61 – 68.

 

Хотя формально задачей Европейского суда является разрешение конкретных дел с целью оценки правоприменительной практики государства-ответчика на соответствие нормам Конвенции, а Конституционного Суда РФ – оценки на соответствие нормам Конституции РФ <1>, при осуществлении функций конституционного нормоконтроля Конституционный Суд РФ активно использует решения Европейского суда и выработанные им правовые позиции <2>. Такое положение дел объясняется тем, что механизм защиты основных прав и свобод человека, предусмотренный Конвенцией, является субсидиарным по отношению к национальному, который включает также деятельность Конституционного Суда РФ.

——————————–

<1> О единстве правовой природы решений Европейского суда и Конституционного Суда РФ см.: Абдрашитова В.З. Указ. соч. С. 126 – 127.

<2> См. также: Батурин П.В. Международно-правовые положения в формировании правовых позиций Конституционного Суда РФ // Российский юридический журнал. 2006. N 2. С. 54 – 60; Бондарь Н.С. Указ. соч. С. 119 – 127; Зорькин В.Д. Конституционный Суд России в европейском правовом поле // Журнал российского права. 2005. N 3. С. 3 – 9; Ильиных А.В. Конституционный Суд РФ и Европейский суд по правам человека: грани соотношения // Российский юридический журнал. 2005. N 3. С. 78 – 83.

 

Несмотря на то что ст. 35 Конституции РФ располагается в гл. 2 “Права и свободы человека и гражданина” <1>, она равным образом применима не только к физическим, но и к юридическим лицам. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 17 декабря 1996 г. N 20-П “По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 года “О федеральных органах налоговой полиции” отметил, что “конституционное право человека и гражданина, закрепленное в статье 35 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации, распространяется на юридические лица в той степени, в какой это право по своей природе может быть к ним применимо” <2>. При этом под защитой конституционных гарантий ст. 35 Конституции РФ, по мнению Конституционного Суда РФ, находятся не только частные собственники, но и законные владельцы <3>, а также не исключается действие правового механизма в отношении государства (Российской Федерации, субъектов Федерации) и муниципальных образований <4>, иностранных физических и юридических лиц и иностранных государств <5>.

——————————–

<1> Статья 2 Конституции РФ: “Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства”.

<2> Постановление Конституционного Суда РФ от 17 декабря 1996 г. N 20-П // СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 197; см. также: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 мая 1997 г. N 8-П // СЗ РФ. 1997. N 21. Ст. 2542: “Конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, касается частных собственников – физических и юридических лиц и принадлежащего им имущества, если оно не изъято из оборота”; Постановление Конституционного Суда РФ от 25 апреля 2011 г. N 6-П // СЗ РФ. 2011. N 19. Ст. 2769.

<3> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. N 24-П // СЗ РФ. 1998. N 42. Ст. 5211: “В отличие от акционерного общества, обладающего правом частной собственности на свое имущество… государственное унитарное предприятие собственником имущества не является, а обладает правом хозяйственного ведения. Между тем, согласно статье 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в Российской Федерации частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности признаются и защищаются равным образом”; Постановление Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. N 12-П // СЗ РФ. 2001. N 32. Ст. 3411.

<4> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 декабря 2010 г. N 22-П // СЗ РФ. 2011. N 1. Ст. 264.

<5> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20 июля 1999 г. N 12-П // СЗ РФ. 1999. N 30. Ст. 3989; Постановление Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2004 г. N 8-П // СЗ РФ. 2004. N 18. Ст. 1833.

Часть1   Часть 2   Часть 3   Часть 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code